Материальная и духовная культура эвенков

   Зал посвящен коренному населению Баунтовского района – эвенкам. Эвенки относятся к Байкальскому варианту континентальной  расы, большой монголоидной расы.

Эвенкийский язык принадлежит тунгусо-маньчжурской группе большой алтайской семьи, в которую входят также тюркская и монгольская группы языков.

По преданию ранее в северном Забайкалье обитали "мойогиры". Это название эвенкийского рода, как предполагают исследователи, смешанного с аборигенным населением. Когда в конце XVI века в эти места началась миграция, в которой участвовали роды - предки современных баунтовских эвенков: "киндигиры" и "чильчагиры", то между ними и местным населением возникло длительное военное противостояние, закончившееся вытеснением "мойогиров" в верховья р. Нижняя Тунгуска.

"Киндигиры" и "чильчагиры" являлись взаимобрачующимися, то есть взаимно отдающими друг другу своих женщин в замужество. Таким образом, эти роды можно считать племенной группировкой, связанной родственными узами. На территории Баунтовского района проживало три эвенкийских рода: "Бекрейский", "Киндигирский", "Чильчагирский". Первый, "Бекрейский" занимал южную часть ареала – местность Джилинда – Романовка и делился на эвенков-оленеводов ("орочонов")  и конных эвенков ("мурченов"). Второй, "Киндигирский", осваивал центральную и северо-западную часть, в которую входило также озеро Баунт. Третий, "Чильчагирский", группировался в северо-восточной части, захватывая нынешний Муйский район и нижнее течение р. Ципа. "Киндигиры" и "чильчагиры" были оленными эвенками (самоназвание орочон). Занимались охотой, оленеводством и, в незначительной мере, рыболовством. Вели кочевой образ жизни, связанный с хозяйственными нуждами. Передвигались при помощи оленей. Кочевали 3-4 семьями, останавливаясь на определенных местах, создавали временные поселения-деревушки, которые назывались стойбищами. Каждая семья имела свою территорию проживания, входящую в состав родовых владений. Род выбирал старейшину – "нулги", который занимался повседневными вопросами. Эвенки вели кочевой образ жизни с целью обеспечения новыми пастбищами оленей и сменой мест охотничьего промысла.

Повышенный интерес у посетителя вызывает экспозиция, представляющая материальную и духовную культуру древнейших обитателей района – эвенков. Эвенки, проживающие на территории нашего района, по-другому называются орочонами, что переводится как "владельцы оленей", распространение которых связано с горно-таёжной зоной. Условия ландшафта определили особенности хозяйственной деятельности этой группы, где охота стала главным занятием, а оленеводство заняло подсобную, транспортную роль. Поиски новых промысловых угодий и пастбищ явились причиной кочевого образа жизни.

В этом можно убедиться, рассматривая предметы быта, хозяйственной деятельности и предметы религиозного верования, представленные в экспозиции , посвященной эвенкийской культуре.

Основными подсобными материалами для эвенкийских изделий служили дерево, береста, шкуры, мех животных, их кости, рога. Зимняя и летняя одежда изготавливалась из шкур животных. Она состояла из кафтана, который не сходился на груди, и эта часть тела закрывалась нагрудником. На ноги надевались наговицы, короткие штаны и унты. В качестве шапок использовалась шкура, снятая с головы оленя или дикой козы. В этом вы можете наглядно убедиться, рассматривая фигуру охотника-эвенка. Рядом с охотником вы можете увидеть необходимые для охотника вещи: "оревун" – труба, звуки схожие с мычанием самца-изюбря, для подманивания в засаду и "паняга" – приспособление для переноски тяжестей, которое делалось обычно из развилки березы и одевалось при помощи ремней на плечи. (прототип рюкзака)

Также в зале вы можете увидеть и другие охотничьи принадлежности. Сошка – "ниптэгэн", которая употреблялась при ходьбе на лыжах и служила упором во время стрельбы из ружья. Напальники – "хуругун". В эвенкийском зимнем костюме рукава зашивались для тепла, внизу, сбоку, делались поперечные разрезы для освобождения кистей рук при стрельбе из лука или ружья, но чтобы не отморозить пальцы на охоте на них надевались напальники. "Оллочи" изготавливались из шкур крупных животных, пропитывались жиром. Играли роль калош. Из дерева мастерились широкие эвенкийские лыжи - "сухвеилда", скользящая плоскость которых оклеивалась при помощи рыбьего клея камусом.  Шерсть приклеенного камуса, создавала эффект хорошего скольжения вперед и служила тормозом при подъеме на гору.

Из разных по цвету кусочков меха эвенки изготавливали коврики – "кумаланы", одни из которых имели практическое назначение, в частности ложились на оленье седло, которое называется "лочоко", другие – ритуально-религиозное.

Из бересты делались туеса – коробочки для хранения мелких вещей, битки для сбора ягод. Мешочки, которые назывались "хутакан" шились из обработанной шкуры животных. Служили в основном для хранения сыпучих материалов, в частности соли. Пальма – большой нож, около одного метра длиной. Ей рубили жерди для чума, заготавливали дрова.

На другой витрине вы можете увидеть эвенкийский женский праздничный костюм – выкройка модернизированная (на кафтане отсутствует треугольный выступ, полы сходятся).  Рядом  с праздничным костюмом находится "дэрбэкэ" – девичье головное украшение – женщины его не носили, а носили только незамужние девушки. Раньше эвенки шили нитями, которые изготавливались из жилы, предпочтительно, крупных животных. Обычно использовалась жила, которая тянется вдоль хребта животного. Она сушилась, разминалась и разделялась на отдельные нити.

 

Основной религией эвенков был шаманизм.  Шаманизм подразумевает присутствие различного рода  духов, но определяется как владение этими духами. В зале центральное место занимает фигура шамана.

По космогонии эвенков-шаманистов Вселенная разделена на три мира: верхний, средний и нижний. "Сэвэкмо" – деревянный столбик, символизирует строение Вселенной. Во всех мирах присутствуют духи враждебные и добрые к эвенкам. Костюм шамана повторяет строение Вселенной и на нем также размещены три мира. Металлические шаманские вещи, находящиеся вне костюма шамана найдены на Усойском перевале (Баунтовский район). Металлическая шапка-обруч, символизировала голову оленя или, в тотемических представлениях, верховное божество - "мать-олениху". Металлические пластины с подобием роговых отростков на концах – "дагуилы" играли роль разграничителя верхнего и среднего, а также среднего и нижнего миров.    К ним прикреплены соответствующие духи. Изображение животного с лосиными рогами – "сэли" (мамонт), который по космогонии шаманистов, был одним из создателей земли и являлся помощником шамана в нижнем мире. Медная маска – "мугдыгра" – вместилище духа, уже умершего шамана – предка главного помощника камлающего шамана.

 

Своей письменности эвенки не имели. Для передачи какой-либо информации использовались рисунки с условным смысловым значением, иначе пиктографические знаки. Например, нарисованный книзу нож, означал сытое промысловое место.

Богатством и разнообразием отличается эвенкийский фольклор. Из музыкальных инструментов имелся губной – "кардавун" или варган.

В зале вы можете увидеть календарь хозяйственной деятельности баунтовских эвенков.  Согласно календарю, эвенки определенное время года занимались тем или иным видом деятельности примерно одним и тем же на протяжении всей жизни. В этом календаре не было строгих разграничений по месяцам.

Отдельное место в зале занимает карта 1934-1936 гг., которая была изготовлена работниками комплексной экспедиции Бурнаркомзема, изучавшей в эти годы природные, хозяйственные и социалистические ресурсы Баунтовского района.

 

Во дворе музея в дополнение к залу вы увидите павильон «Эвенкийское стойбище», в виде воссозданных чумов на фоне реки, показывающий быт кочевого народа. Эвенки жили в чумах – мобильных сборно-разборных жилищах. Два вида чумов представлены в павильоне:  чум из бересты и чум из коры лиственницы.  Самой громоздкой вещью у эвенков была покрышка чума: летняя – из бересты, зимняя из оленьих шкур. Во время перекочевок остов чума оставался на месте, а покрышку перевозили на оленях. Внутри чума, в центре располагался очаг, за очагом против входа – почетное место для гостей "малу", слева и справа от очага место для членов семьи, также выделялось место для продуктов и посуды – слева и справа от входа. Мебели, кроме столика на миниатюрных ножках в чуме не было. Пищу готовили как внутри чума, так и вне его.

 

Рядом с павильоном находится площадка под открытым небом «Ритуальные промысловые обряды баунтовских эвенков». Надо упомянуть, что эта ритуальная площадка, как мы ее называем, была создана на деньги от выигранного гранта, организованного благотворительным фондом «Эра»,  учредителем которого является Малкин Виталий Борисович, сенатор, представлявший Республику Бурятия в Совете Федерации.

На ритуальной площадке  мы можем увидеть изображения, символизирующие, как ранние, тотемические и анимистические религиозные представления эвенков, так и более поздние – шаманистские.

    

На данной площадке мы видим изображение тотемического божества, т.н. "матери-оленихи", обитавшей по представлениям эвенков, у подножия скал, имеющих петроглифы. Кстати, в нашем районе  обнаружено три таких скалы, две из которых, еще не изучались специалистами. "Мать-олениха" является одним из главнейших духов в иерархии дошаманских представлений эвенков, в  функциональном отношении связана с более поздними, уже шаманскими духами: "Бугады" - хозяином тайги и зверей, и "Энекан-Буга" – божественной бабушкой – хранительницей рода – также главным, но уже антропоморфным духом.

Рядом находится сооружение – место разделки крупных мясных зверей и медведя. Место, где разделывались животные, после этого закидывалось сучками, а по углам ставились столбики – "ментаи", которые должны были не допускать мелких враждебных духов до места разделки животного, с тем, чтобы те не надсмехались и не издевались над останками.  Увидев такое правильное отношение охотников к убитому зверю, хозяин животных в следующий раз опять пошлет добычу под стрелу этих охотников.

Медведь же являлся культурным героем, научивший  эвенков многому для проживания в тайге, а также нес тотемную нагрузку, и убиение его было под запретом.

Для обхода этого табу, убиение и разделка медведя вылились в своеобразный ритуал, призванный обмануть дух медведя и доказать, что эвенки не причастны к его гибели,  в частности,  для этого делалось изображение ворона, и в клюв ему вкладывался кусочек медвежьего мяса.

Следующая конструкция называется "чуки" – захоронение головы медведя. Когда привозилось мясо медведя на стойбище, голова его ставилась в чуме на почетное место – «малу», затем, через некоторое время, мальчики изображали борьбу с медвежьей головой в конце побарывая ее.

Этим символизировалась древняя легенда о борьбе двух братьев: медведя и человека, в результате которой человек побеждал своего брата.

Размещение костей животных на лабазе имеет также тотемические корни, в последующем принявших значение анимистического и шаманского ритуала, связанного с угождением хозяину зверей и для скорейшего возрождения убитого животного.

Самое высокое сооружение на площадке – "Чичипкан". Играл роль очистителя охотников и домашних оленей от враждебных духов. Суть обряда состояла в том, чтобы люди и олени проходили между ног "Чичипкана". А охотник, который проходил последним нес с собой фигурку, символизировавшую человека или животного,  (в зависимости от того была ли это эпидемия или эпизоотия) с заманенным в него различными манипуляциями и уговорами враждебным духом. Эту  фигурку зажимали ногами "Чичипкана", туго перетягивая бичевой, а само сооружение – "Чичипкан" уносили по возможности подальше в лес. Вокруг главного изображения также ставились "ментаи" - т.н. сторожа, для того, чтобы избежать попыток обмана со стороны враждебного духа.

Ну и конечно центральное место занимает композиция, состоящая из чума и расположенных вблизи различных духов. Данное сооружение, относящееся уже к шаманскому периоду, изготавливалось во время праздника "Сингкелаун",  что переводится примерно как «добывание шкуры животного». После постройки чума, со стороны входа, повернутого к нижнему  миру – обиталищу, главным образом, враждебных эвенкам духов, ставились два сторожа – медведя, называемых "хомоты" и после вхождения в чум шамана и сородичей вход со стороны медведей перекрывался четырьмя палками. Вся эта конструкция имела название "угдупка" – ворота.

Для дополнительной защиты с опасной стороны ставились щуки – "гуткэн". С четырех сторон шаманского чума находились также "ментаи", следящие за тем, чтобы злые духи не попали внутрь, откуда-нибудь со стороны.

Также в этой композиции присутствует изображение мамонта – "Сэли". Во время своих путешествий по тайге эвенкам часто встречались огромные кости неизвестного животного, внешний вид которого им представлялся в виде лося, причем с рыбьим хвостом, т.к. по эвенкийской мифологии он являлся жителем нижнего мира и был, наряду со змеей –  "Кулин" и лягушкой – "Баха", причислен к создателям Земли и стал одним из духов-помощников шамана.

Далее от чума, с противоположной стороны от входа крепились изображения птиц, символизирующие  духов – помощников шамана, часть из которых играла роль наблюдателей и связных, в частности утки и кулики. Лебеди несли душу шамана, а впереди летел орел – вожак и главный боец стаи.

Молодые деревца перед стаей – это "тагу", указывающие направление пути шамана, а также места остановок во время путешествия. На каждой остановке шаман подкармливал своих духов – помощников кровью, поэтому шаманские духи являлись его кровными родственниками и промысел этих животных ему был запрещен.

Самым популярным духом  у эвенков являлся "бараляк" - хозяин местности. Именно этому духу приносятся различного рода мелкие дары: ленточки, монеты на горных перевалах. В нашем районе такой ритуал совершается всеми путниками вне зависимости от их национальности.

Эта площадка завершает общее представление о материальной и духовной культуре коренного населения северного края.

Баунтовский район является местом компактного проживания эвенков, но к сожалению многие обряды, ритуалы и традиции забыты. Надеемся, что данная экспозиция будет содействовать сохранению духовной культуры аборигенов (коренного населения) нашего района.